Давно, уже никто наверняка не припоминает как скоро, жила в горах ханша Тавда. Слыла она из числа людей такой скрягой, каких свет не видывал. И, хотя всяких богатств у нее было колличество несметное, она придумывала свежие ухищрения, дабы лишь обобрать людей до нитки. Хотя куда она складывала отнятое у людей добро: скотину, упряжь, птицу, погибшую дичь - никто взять в толк не имел возможности. Все, что привозили к ее юрте и складывали целыми ворохами, исчезало на глазах, как в территорию проваливалось. Охотники всех соболей, козлов, маралов повыбили во всей округе, а Тавда все увеличивала оброк.

        Грозила, что, раз в срок дань подана не станет, то отберет тогда уже у невольных людей их ребят. Сыновей заберет в свое войско, а дочерей в рабство - ковры ткать, коз доить и любую черную работу делать. День и ночь метались по опустевшей тайге охотники. Понурые, с пустующими сетями брели в несчастные юрты рыбаки, в озерах и реках давно уже рыба не водилась. Все исчезало в ненасытной, бездонной утробе падкой Тавды.

        Сколько бы это продлилось, никто не мог знать. Да объявились в тех местах пришлые люди: супруг да супруга, молоденькие, пригожие собой А в скором времени добродушная популярность пошла по всем обозримым стойбищам про них. Манжерок, так приглашали мужчину, крепок, ловок был хоть на охоте, хоть на рыбалке. А покорил всех тем, что умел лепить из глины любую посуду. Как скоро из жаркой печи он вынимал собственные дивные пиалы, да раздаривал несчастным, радости не было конца.

        Катынг так приглашали его подтянутую зеленоглазую жену, покорила всех собственным мастерством вышивать ковры с диковинными птицами, зверьем и цветами, да плетением рыболовных сеток, каких в тех местах не видывали. Популярность про мастеровую молоденькую семью скоро донеслась до Тавды. У нее в том числе и руки затряслись от злости, как скоро заметила она их творенья. Здесь же обложила этим наибольшим оброком, какой не по силам бы стал и 10 мастеров.

        Каково было удивление ханских слуг, как скоро к назначенному сроку явились к юрте ханши Манжерок и Катынг практически с пустующими руками. У мастера в руках был лишь 1 кувшин, а у мастерицы лишь 1 рыболовная сеть.. «Выслушай нас, повелительница, наша дань тебе не несложная» начал Манжерок. «вот мой кувшин, он без дна, в него ты вольешь столько кумыса, какое колличество его приготовят все твои подданные»,

        А вот моя сеть - продолжила Катынг, ею твои слуги выловят всю рыбу из речек и озер Алтая» Ну а в сети были ячейки этого грандиозного объема, что было понятно: практически никакой рыбы не удержат!

        Догадалась Тавда. что мастера просто посмеялись над ее жадностью. Врезала она заколдованным посохом Манжерока, он тотчас же обернулся изящным озером. Как скоро посох коснулся кос зеленоглазой Катынг, она успела отбежать в сторону, да но и заплескалась в стремительном беге белопенной красавицей речкой Катунь. А перед смертью успела крикнуть любимому - «Прощай!» И кинула в воду горсть иголок, коими вышивала собственные великолепные ковры, Иголки разлетелись по днищу озера и проросли в диковинный орех - чилим.

        Тавда, оказавшись на левом берегу речки, рассвирепела оттого, что ее посмели облапошить. И со злости так топнула ногой, что сама сообща со собственным добром провалилась под территорию. Ну а в том месте, где это произошло, не далеко одно от иного, заметны отверстия. Это входы в Тавдинские пещеры. Немало чего люди из них вынули, как скоро обнаружили. Были там рыболовные сети, и глиняная посуда - немало любого добра!

        По легенде - это и есть богатства ханши Тавды. А входы в Тавдинские пещеры стережет Лунный Соболь. Его носила на плечах скупая ханша. Он вел счет ее богатствам, а и уже стережет их в Тавдинских пещерах.